просто хочу знать, стоит ли это дописывать. мне очень важно ваше мнение!

ГЛАВА І
Я угрюмо брела по редколесью вдоль то и дело изгибающегося ручья. Конкретной цели мои скитания не имели, карту я где-то посеяла несколько дней назад (да и не особо в ней разбиралась), так что меня вполне устраивало направление, заданное весело журчащим ручейком. Денек стоял погожий, но меня это ничуть не радовало. Вот если б дождь зарядил на несколько дней, я смогла бы вернутся домой без ущерба для гордости и профессиональной репутации, но, как назло, весна выдалась удивительно теплой.
Я возвела глаза к небу, моля о проливном дожде, но редкие пушистые облачка и яркое солнце развеяли все мои скромные надежды. Вспомнив, что во всем есть свой позитив, я разделась до белья и улеглась прямо на траву посредине крохотной полянки. Солнышко тут же принялось согревать лучами мое усталое тело. Я лениво подумала, что девчонки от зависти посинеют, увидев мой бронзовый загар в начале мая (солнечные ванны я принимала почти ежедневно, т.к. заняться все равно нечем).
Я бродила по лесам уже около недели, а так и одичать не долго. Вчера с удивлением обнаружила, что постепенно подымаюсь вверх, а значит, приближаюсь к горам. Я решила радоваться этому факту, поскольку здесь намного теплее, чем у нас в низинах, и я, уставшая за зиму от холодов, с радостью грелась в лучах весеннего солнышка.
Увлеченная мыслями ни о чем, я приготовилась улететь в мир сладких снов, как меня вдруг вернул к реальности мощный удар где-то в затылке. Я подскочила, не сразу сообразив, что это ожило чутье, выработанное годами тренировок. Замешательство сменила эйфория, и я со всех ног помчалась туда, куда вели меня мои инстинкты. На секунду я почувствовала себя собакой-ищейкой, но это сравнение в какой-то мере мне даже польстило, ведь я наконец нашла то, что так долго и безнадежно искала.
Не могу сказать, как долго продолжался мой бешеный бег, но когда я все таки остановилась у густого кустарника, который загораживал от меня такой желанный приз, в боку сильно кололо, а в легкие я никак не могла протолкнуть вдыхаемый воздух. Отдышавшись и наконец-то выпрямившись, я с трепетом раздвинула ветки кустов и уже готова была выйти на поляну, как вдруг увидела человека, стоящего ко мне спиной.
Это был мужчина, одетый не по погоде в обшитую мехом кожаную куртку и тяжелые сапоги, за спиной у него висел арбалет, на поясе – кинжал, в руках он держал длинный меч, на котором медленно превращалась в бурые пятна свежая кровь. И тут мои глаза наткнулись на вторую часть картины – на земле лежал еще один мужчина. Я пригляделась и увидела, что лицо лежащего сильно изуродовано, явно перерублено. Приступ рвоты, плавно подкатившийся к горлу, вывел меня из оцепенения. Испуганный зойк мне мужественно удалось преодолеть, но это усилие оказалось напрасным: вместо того, чтобы тихо удалиться из кустов, я из них выпала в противоположную от поля брани сторону.
Плюнув на конспирацию, я заскулила от боли и стала быстро загребать в воздухе сразу всеми конечностями, пытаясь выпутаться из кустов и перевернуться со спины на живот. Этот не слишком грациозный маневр мне удался только со второго раза. Очутившись на животе, я встала на четвереньки и попыталась ползти, но сильные руки, высунувшиеся из-за кустов, схватили меня за щиколотки и потащили назад на поляну…

Немного об устройстве нашего мира. Большую часть планеты занимает суша, обильно поросшая лесами и джунглями, а также усыпанная цепочками многочисленных гор. Тем, кто видел море, я искренне завидую, хотя в своей недолгой жизни я до сих пор не встречала ни одной такой особы. Зато округи моего родного города, как, впрочем, и вся страна, изобилуют всевозможными источниками пресной воды.
Населяют этот мир самые разнообразные разумные существа (хотя иногда хочется поспорить о наличии разума у некоторых из них): от заурядных людей, гномов и эльфов до совсем уж сказочных и даже таких, которых не сможет изобразить даже самое буйное воображение. О наличии на земном шаре большинства рас я знаю чисто теоретически, поскольку на территории моей страны, которая занимает фактически весь континент, обитают только люди и мелкая нечисть. Еще есть несколько поселений гномов, но они расположены либо в горах, либо глубоко под землей, как и положено порядочным гномам.
Хотя люди привыкли называть Амбриер страной, он состоит из двадцати пяти отдельных поселений-городов, которые к тому же враждуют между собой. Как известно, вражда всегда начинаются тогда, когда на чего-то очень ценного не хватает на всех. Вот гномы с оружием в руках отвоевывают у соплеменников богатую горную породу; где-то за морем эльфы бьются с дриадами и мавками за лучшие леса; драконы постоянно нападают на замки с целью опустошить сокровищницу и т.д. У нас же идет нешуточная война за вольную потенциально-магическую энергию, которая клочьями разбросана по всей территории Амбриера.
Началось все триста или более лет назад, когда люди овладели магией. Наши предки расточали сию ценную энергию на все подряд, безрассудно выбирая ее всю до капли из окружающей среды и распыляли в заклинаниях так, что она становилась невесома. Более того, маги стали создавать существ, которых также наделяли способностью колдовать, хоть и по-мелочи, но все равно ощутимо для экологии. То, что ресурсы континента невосполнимы, первыми заметили горгулы, само существование которых зависело от наличия магии в атмосфере. Эти крылатые каменные ящерки не просто подняли шум, но и наябедничали всем остальным расам, что во всех бедах виноваты люди.
На пафосном Совете глав всех рас было постановлено собрать вещи и переселиться за море, где и климат лучше, и экологический кризис не грозит. Естественно, людей с собой Совет брать не пожелал, но поговаривают, что ушлые тролли нелегально перевезли несколько сотен людей, которые здраво рассудили, что лучше вдалеке, но в полном магическом комфорте, ностальгировать по родине и соплеменникам, чем отстраивать эту самую родину. К стати, отстраивать было что: обозленные на людей представители самых разных рас сбились в банды и разорили многие человеческие поселения перед своим отбытием за моря. Они называли это мародерство «праведным гневом», но лично я считаю, что под шумиху бандиты решили заработать на новую жизнь.
Оставшись один на один с проблемой магического истощения природы, люди тут же перегрызлись, повоевали пару десятков лет, а когда надоело, стали строить новую страну. Возвели новые города, главной функцией которых стало сбережение ценной энергии. Все двадцать пять городов стоят на экранирующих платформах и защищены прозрачными куполами. Таким образом люди теперь живут в чем-то на подобии мыльных пузырей, и это могло бы казаться забавным, если б не было так печально.
Со временем выяснилось, что и эта защита не так уж надежна, и магия все равно понемногу рассевается. Тогда из городов стали уходить охотники за магией, которые месяцами пропадали в лесах, чтобы насобирать хоть немного энергии для своего города. Быть охотником очень почетно и прибыльно, но не многие решаются освоить эту профессию, и далеко не каждому это предлагают.
В лагерь подготовки охотников забирают подростков тринадцати-четырнадцати лет. Не знаю, как заведено в других поселениях, но в нашем в такие лагеря попадают в основном дети из бедных семей, сироты и беспризорники, поскольку своих дорогих чад господа побогаче уберегали от таковой участи всеми правдами и неправдами. Критерии отбора будущих охотников довольно просты: высокий магический потенциал, выносливость, ловкость, сообразительность, хитрость и, что греха таить, вороватость и лживость тут тоже были в почете.
Подготовка в лагере была основательная, учили всему, что могло бы пригодиться: начиная с обыкновенных школьных предметов, заканчивая боевыми искусствами и основами военной магии. Возможно, история и алгебра в охотничьих походах еще никому не помогла, а вот воевать приходилось довольно часто. Дело в том, что если два охотника с разных кланов случайно встречались во время похода, зачастую в живых оставался только один, который в качестве трофея получал всю магию коллеги, как накопленную, так и его собственную.

Меня вытянули из кустов на свет божий изрядно поцарапанную и измазанную землей. Первая волна испуга отхлынула, и я вспомнила, что неплохо бы отбиваться. Резко перевернувшись на спину, я со свей силы пнула мужика, который все так же держал меня за щиколотки, ногами в грудь, от чего он пошатнулся и выпустил одну ногу. Это была его ошибка. Свободной ногой я ударила обидчика в пах, прием хоть и не совсем честный, зато очень действенный. Мужик согнулся и выпустил вторую ногу. Не теряя времени даром, я поднялась и кинулась бежать.
Я уже почти поверила в свое чудесное спасение, как вдруг страшная сила оглушила меня, я споткнулась на бегу и снова повалилась на землю. Магический удар. Просто бесформенный сгусток энергии, кинутый мне в спину. Должно быть, этот человек под завязку залит магией, если может позволить себе так безрассудно ее расточать.
Спустя несколько минут я все так же корячилась на земле, мужик же оправился, подошел ко мне, рывком поднял и как пушинку перекинул через плечо. Меня куда-то несли, и с немалой высоты роста моего врага я наблюдала за тем, как пошатывается подо мной земля и колышется мой сосед арбалет в такт шагам охотника. Все еще немного оглушенная, я не могла ни отбиваться, ни хотя бы протестовать, поэтому флегматично обдумывала сложившуюся ситуацию. Я никак не могла понять, хорошо ли то, что меня до сих пор не убивают. С одной стороны, у меня появилась надежда на спасение, но с другой, может мне просто уготована более страшная участь за покушение на мужское достоинство?
Мои размышления прервало то, что меня кинули (не посадили или положили, а именно кинули!) возле какого-то дерева. Я с трудом подняла голову, чтобы осмотреться. Это была походная стоянка, в центре виднелся кружок свежего кострища, рядом обустроен лежак из еловых веток, а возле него лежали туго скрученное одеяло и какие-то сумки. Я перевела взгляд на мужика, который деловито рылся в одной из сумок. Это был высокий широкоплечий брюнет, по тому, что вески уже тронула седина, а на лбу залегли глубокие морщины, я сделала вывод, что ему около пятидесяти лет. Что-то в его повадках, выражении лица, скупости движений едва уловимо напоминало дедушку. На меня не к месту нахлынули назойливые воспоминания…

Я попала в лагерь к охотникам, когда мне было девять, меня приютил у себя один из тренеров, старик Вакур. Он был маленький ростом, имел очень смуглую кожу и безумное количество морщин на лице – все это делало его похожим на сморщенный сухофрукт. Вакур прослужил в охотниках больше сорока лет, не имея ничего, кроме работы. Закончив практиковать, старик поселился в лагере, став тренером по боевым искусствам.
Мое знакомство с Вакуром началось, когда на базарной площади я попыталась стянуть у него привязанный к поясу нож и тут же была схвачена за ухо. Старика заинтересовало то, с какими упорством и находчивостью я от него отбивалась. Решив, что нашел будущего гуру боевых искусств, Вакур пригласил меня к себе в ученики (точнее, ученицы), на что я тут же согласилась. Я прожила у тренера почки десять лет, без обиняков называя его дедом. Если у меня и была какая-то родня, я об этом не знала, все детство я провела в приюте, так что старик стал моей семьей.
Он упорно вбивал в мою пустую голову разнообразные необходимые для охотника знания, и когда очередная попытка заканчивалась неудачей, он клялся больше никогда не пробовать, но через некоторое время занятия неизменно возобновлялись. Когда я немного подросла, самым сильным аргументом в пользу учебы стала угроза выдать меня замуж за какого-нибудь сапожника, поэтому годам к пятнадцати я стала вполне сносной ученицей и даже считалась одной из лучших в лагере.
Дед откровенно мною гордился, даже не смотря на то, что освоить боевые искусства я так и не смогла. Дралась я неплохо, но это было заложено скорее в инстинктах, чем на уровне осознанных действий. Когда дело доходит до серьезных стычек, из головы мгновенно улетучиваются все приемы и комбинации, которым меня обучали с детства, и я действую наобум, чем ввожу в замешательство любого противника.
Вакур успокоился тем, что научил меня вполне сносно владеть всеми видами оружия. Особенно легко мне давались стрельба из лука и метание ножей, поскольку меткостью я превосходила большинство одноклассников, чем не могла не радовать своего наставника.
Дед умер внезапно: просто лег спать и больше не проснулся. Надо ли говорить, что это было для меня настоящим потрясением? Я проплакала всю неделю и возможно ревела бы еще дольше, если бы ко мне не пришел начальник лагеря. Он, стесняясь и запинаясь, начал бормотать, что ему очень жаль, но он вынужден просить меня выселится из занимаемого дома, поскольку сюда должен переехать новый тренер. Сказал еще, что он и его жена будут рады, если я погощу у них пока не найду себе нового жилья, ведь все таки росла я на их глазах, а значит, не чужая…
Не имея другого выбора, я воспользовалась предложением начальника, и он помог мне перевезти вещи. Не собираясь надоедать гостеприимным хозяевам, я в тот же день отправилась искать новое место жительства. Мои поиски затянулись на две недели, и каждый день заставлял меня все больше отчаиваться. За ту плату, что я могла предложить как арендатор, мне предоставляли на выбор сараи, чердаки, комнаты, кишащие крысами и тараканами. Несколько раз мне предлагали поселится в вполне приличных апартаментах, к которым прилагался бонус в виде лысеющего толстого дядьки с глазами бывалого извращенца.
Мои и без того скромные сбережения таяли с ужасающей скоростью, их едва хватило бы, чтоб нанять какой-нибудь чердак на месяц. Решение созрело само собой, и я засобиралась в путь. К тому времени на руках у меня уже был аттестат об окончании школы охотников за магией, а это значит, что я могла начать работу.
Начальник лагеря пытался меня отговорить. Доводы были разумные: почти все охотники в первые несколько лет после выпуска оставались в городе, кто-то шлифовал свои навыки, кто-то подыскивал менее опасную работу, создавали семьи. Многие выпускники так никогда и не выходили за пределы города.
Меня ничуть не привлекала романтика путешествий, я не искала приключений на свою голову, но едва подумав о немалой награде, которую сулили власти охотнику, пришедшему с добычей, я тут же ставала бесстрашной и готовой ринуться в бой.
Почему-то я была уверенна, что стоит мне выйти из-за ворот города, как я сразу же учую никому не нужный магический источник и триумфатором вернусь назад. Поскитавшись несколько дней по лесам, а поняла, почему эта работа так высоко оплачивается.
Вот теперь я, пленница охотника конкурентов, в глухих лесных чащобах, за сотни километров от дома, гадаю, как скоро оборвется моя никчемная жизнь.

Мужик подошел ко мне, присел на корточки и внимательно посмотрел в мое лицо.
– Где твои вещи?
– Что тебе до моих вещей? – хоть у меня не было ничего особо ценного, но мне очень не хотелось, чтоб ему досталось еще и мое имущество.
Мужик же насмешливо вскинул одну бровь и нагло уставился на мою грудь. Только сейчас до меня дошло, я валяюсь на земле в одном белье, изрядно пострадавшем из-за тесного общения с кустами. Я ужасно смутилась, поджала под себя колени и обхватила их руками. Мужик только хмыкнул, снял куртку и кинул мне. Мне почему-то стало обидно, что он посмел так пренебрежительно отнестись к моему хорошо сложенному телу. «Все таки праву говорят, что мы, то есть бабы, дуры», - подумала я, натягивая куртку, которая почти доставала до колен.
– Если то, что на тебе, – это все твои пожитки, то можем собираться в путь.
– И куда мы пойдем? – робко спросила я, наспех направляя магический поисковик в сторону, где предполагаемо протекал знакомый ручеек.
– Отведу тебя домой, пока ты не напоролась на какого-нибудь злого дядю, – мужик весело мне подмигнул, - Ты откуда, из Валошек или Казятинки?
Готова поспорить, что городов с такими названиями нет в Амбриере. Разве только… Меня осенило! Дед как-то рассказывал, что существуют дикие поселения людей, которые по тем или иным причинам убежали из городов. Такие поселения были вне закона, и, если честно, я не очень-то верила в возможность их существования.
Дошло до меня еще и то, что я до сих пор жива только потому, что я до сих пор жива только потому, что охотник не признал во мне коллегу. Я снова на него обиделась (точно дура!), но решила подыграть. Я неопределенно кивнула:
– Я позагорать выбралась, а тут вы… – я изобразила ужас на лице, потом деловито осведомилась, - К стати, если вы не собираетесь меня убивать, почему не дали просто убежать?
Охотник пожал плечами:
– Подумал, рехнулась девка с перепугу, а мне будет боязно по лесу ходить, если тут будут разгуливать полоумные барышни, - добродушно и очень заразительно расхохотался мужик, - давай знакомится! Меня Грохом зовут.
– Лора, - я пожала протянутую мне руку.
– Ну что, Лорка, пошли за твоими шмотками?
Я закивала, попробовала подняться, но тут же снова шлепнулась на задницу, больно ударившись. Держать свою непутевую хозяйку ноги отказывались напрочь.
Бормоча что-то о том, что не рассчитал силы, Грох помог мне подняться и поддерживая повел в указанном мною направлении.
Пока ми шли, Грох развлекал меня занимательными байками, которые я слушала с открытым ртом. Мне пришлось постоянно напоминать себе, что меньше часа назад на моих глазах он убил человека, и было бы лучше поскорей избавиться от его компании, если не хочу стать следующей в его послужном списке. Когда я поняла, что мы приближаемся к месту, где я оставила свои вещи, я попросила Гроха остаться за деревьями, сделав вид, что смущаюсь при нем переодеваться. Охотник снисходительно согласился.
Оставшись одна, я подумала, что надо смываться, но вовремя опомнилась – убежать далеко я все равно не успею, а когда охотник меня нагонит, надеяться будет не на что. Поэтому я стала спокойно переодеваться. С огромным удовольствием я сняла теплую куртку (и как только Грох ходит в ней в такую жару?), сменила белье и оделась. Ножи, которые обычно были прикреплены к поясу, я сложила в сумку, а лук и стрелы спрятала в кустах, притрусив травой. В своем одеянии я не сильно походила на сельскую девушку, но буду надеяться, что Грох, как и все мужчины, не обращает внимания на такие мелочи.
Вернувшись на тропинку, где меня ждал Грох, я застала его за игрой на губной гармони. Мужик с такой радостью мне заявил, что всю жизнь мечтал научиться, и вот наконец представилась возможность, что я не стала говорить, что он сильно фальшивит.
– Ну так куда тебе? – поинтересовался Грох, оставив инструмент в покое.
– В Валошки, – наугад сказала я, надеясь, что он не попросит показать дорогу.
– Эх, жаль, я как раз в Казятинки собирался… Ну Валошки, так Валошки.
Грох развернулся и размашистым уверенным шагом зашагал в юго-западном направлении. Я пошла следом, лихорадочно соображая, что делать, когда доберемся до поселка. Но додумать эту мысль охотник мне не дал – он снова достал свою гармонь и стал мучить мой слух мелодией, больше походившей на набор не самых приятных звуков, в которых временами смутно угадывались мотивы народных песен. Благо дорога оказалась недолгой!
Минут через двадцать мы вышли на опушку леса, которая плавно перетекала в ухоженные сады. Поселение никак и ничем не было ограждено от внешнего мира, что меня, прожившую всю жизнь за высоченным городским муром, очень поразило. Выглядели Валошки довольно мило: стройные ряды выбеленных одноэтажных домиков, цветущие сады, кудахтающие куры… Ни одного волошкинца на улице видно не было, наверное все укрылись в хатах от полуденной жары, чему я несказанно обрадовалась.
– Вот мы и пришли, - сообщил мой спутник, – дальше ты уж как-нибудь сама, а мне надо поспешить, дела у меня в Казятинках…
До этого момента, я не знала, что такое счастье! Я готова была кинуться Гроху на шею и кричать «Я спасена!». Но тут мы заметили мужчину, который приближался к нам со стороны леса. Он приветливо поздоровался с Грохом, кивнул в мою сторону и спросил:
– Познакомишь с юной спутницей?
«Хана мне!» - отчетливо сказал голос в голове.
Охотник недоуменно уставился на меня, затем оглядел мою одежду. Его глаза озарила догадка. Грох сдернул рюкзак с моего плеча и высыпал его содержимое на землю, куда с бряцаньем упала связка метательных ножей, мешочек со скудными остатками провизии, многочисленные баночки со всяким зельем и еще целая куча всяких мелочей.
Я всегда почему-то думала, что «глаза налились кровью» - это такая литературная метафора. Зря. У меня ноги подкосились от страха, когда глаза охотника впились в мои. Но вместо того, чтоб испепелить меня на месте, он схватил меня за руку и поволок куда-то в центр поселка. За нами причитая в припрыжку бежал волошкинский мужик.
Меня втолкнули в двери серого здания, которое должно быть служило администрацией селения. Меня усадили на стул. Подумалось, что, наверно, именно на такие стулья сажают для проведения допроса с пристрастием.
Грох стал напротив, зловеще нависая надо мной:
– Из какого города нынче отправляют на охоту таких соплячек?
Я дежурно обиделась, что в мои почти двадцать меня смебт называть соплячкой, но благоразумно об этом умалчала.
– Из Зелана, - гордо ответила я.
– Ну а врала зачем?! Чего комедию ломала?
– Жить хотелось!
Грох был явно озадачен таким ответом.
– Я что маньяк по-твоему, который на первого-встречного ребенка с охотничьим аттестатом кидаться?! – взревел мужик.
– Ну а как же: «в живых только один…»? – пропищала я, втягивая голову в плечи.
Грох недоуменно уставился на меня, а потом, поморщившись, спокойно и обычным сарказмом ответил:
– Вот чему обучают молодые дарования в Зелане… А потом в лес страшно выйти: нет-нет, да выскочит какой-нибудь переученный юнец из-за дерева.
Я попыталась представить того ненормального юнца, который осмелится покуситься на Гроха, но после нескольких попыток мое воображение сдалось.
– Тебе, к стати, очень повезло, что ты напоролась на меня, а не на того гада, которого я в лесу прихлопнул. – в ответ на мой вопросительный взгляд добавил,- Повадилась тут одна шайка убивать мирных селян ради легкой наживы…
Я никогда не думала про людей как про источник магической энергии и от того, что кто-то расценивает их именно так, мне стало не по себе.

Наш разговор прервали крики, которые доносились с улицы, и мы выбежали из здания на небольшую площадь. В центре собирающейся толпы на наспех сооруженном из ящиков помосте, стоял раскрасневшийся паренек и пытался что-то кричать охрыпшим голосом. Мы пробрались сквозь толпу, и Грох без лишних церемоний стащил с ящиков молодого валошкинца, который уже находился в полуобморочном состоянии.
– Что случилось? – охотник хорошенько встряхнул парнишку.
– Война… - прохрипел тот, - Донаск начал войну… Первыми под удар попали ближайшие соседи. Я был там… Зелан разрушен до основания…